Жарить картошку непросто! — А почему твой отец готовит, как баба? — Дурак ты, Артур, мужчина должен уметь готовить…

****

 

Моему приятелю Вовке повезло с отцом. Бывший офицер – танкист, попавший под Хрущёвские сокращения, работал простым шахтёром, и был удивительно заботливым мужем. Приходя после смены, он шёл на кухню и начинал готовить. Делал он это умело и с любовью. Я долго не мог этого понять, поскольку у нас в семье готовила мама. И однажды я спросил у Вовки:

— А почему твой отец готовит, как баба?

— Дурак ты, Артур, мужчина должен уметь готовить.

— Зачем?

— Вот задержится твоя жена на работе, что ты будешь есть?

— Хлеб с колбасой.

— Разве это еда? Надо есть первое и второе, а ещё хорошо бы научиться печь пироги, как моя мамка.

— Ты, что, девчонка?

— Сам ты девчонка. Вот ты умеешь чистить картошку?

— Нет, а зачем мне это надо?

— А как ты в армии собираешься служить?

— Вовка, балда, в армии стреляют, а не картошку чистят!

— А ты откуда знаешь?

— Лёнька Анисимов из армии вернулся, так он рассказывал, что только и стрелял.

— А мой батя рассказывал, как они в наряде по несколько ванн картошки чистили, на всё танковое училище.

— Трындишь?

— А кто там ещё картошку чистить будет?

— Повара, в столовой.

— Батя рассказывал, что курсанты сами чистили.

— А ты умеешь чистить картошку?

— Один раз пробовал, но я медленно чищу, батя нож и отобрал.

Меня не интересовала чистка картошки для жены, а вот подготовка к армии была у нас культом. Мы бесстрашно карабкались по перекрытиям строящегося рядом с домом здания, с пластмассовыми автоматами за спиной, и, тайком от взрослых, метали перочинный ножик в дерево. И раз Вовкин батя, офицер – танкист, сказал, что в армии надо уметь чистить картошку, то я просто обязан это освоить.

— Вовка, — сказал я решительно, — научи меня чистить картошку.

— Да я не умею.

— Ты же сказал, что чистил?

— Да, один раз, но медленно.

— А куда нам спешить? До армии ещё восемь лет.

— А давай! – неожиданно ожил флегматичный Вовка, — почистим и пожарим! Батя с мамкой вернутся, а на столе ужин! Вот удивятся!

— А ты жарить умеешь?

— Нет, но я видел, как мамка жарит — там легкотня. Главное – не пересолить и чтобы не подгорело.

— А может, сварим в мундире?

— Ну, ты и тупой! Если в мундире – тогда зачем картошку чистить?

— Тоже верно, — сказал я обречённо, поскольку интуитивно почувствовал, что добром, наша затея не закончится.

Вовка вытащил на середину кухни пол-мешка картошки, поставил между табуретками мусорное ведро, и эмалированное ведро с водой. Достал из стола два больших кухонных ножа, с широкими лезвиями, и показал мне, как надо чистить картошку. Огромный нож в его небольшой ручонке, держался неуверенно, а снять тонкую кожуру у него не получалось. Поэтому он периодически ставил картошку на мешок, и обрезал кожуру. Я решил блеснуть рацпредложением:

— Вовка, а давай картошку обрежем со всех сторон, чтобы получился чистый кубик?

— Не, у мамки чистая картошка круглая, или как яйцо.

— Ну, тогда мы с тобой до утра будем чистить. А ведь ты хотел батю с мамкой порадовать. А квадратную картошку легче потом полосками резать. Давай!

— Ладно, давай, — ответил без энтузиазма Вовка, и грустно посмотрел на мешок с картошкой.

Чистка картошки, по моей передовой технологии, пошла бодро. Мы пели песню из Неуловимых мстителей, акцентируя голос на словах: вы нам только шепните, мы на помощь придём! Мы увлеклись, и остановились только тогда, когда мешок опустел. Ведро было полным очищенной картошкой. Мусорного ведра не хватило, и под очистки пришлось взять большой медный таз, который Вовка приволок из спальни родителей.

Выбросив мусор, мы приступили к жарке. Жарил Вовка, а я только резал картошку на соломку. Залив масло в сковородку, и поставив её на огонь, Вовка, тоном бывалого повара, начал мною руководить:

— А чё у тебя соломка разной толщины? Давай режь одинаково, для бати с мамкой жарим!

— Вовка, не мешай, какая разница?

— Да ты чё? Соломки должны быть одинаковыми, я точно знаю! Вот эту ты правильно порезал, — сказал Вовка, вытащив из кучки соломку, и положив её передо мной, — делай остальные как эту, а косые мы сами съедим.

Когда на кухне запахло горелым маслом, Вовка уверенно взял миску с соломкой, налил в неё воду, перемешал рукой соломку, потом слил воду в раковину и опрокинул соломку на сковородку. Раздалось шипение, потом Вовка скрылся в клубах пара и огня. Одновременно раздался его крик. Как водится в таких случаях, звал он мамку. Я схватил Вовку за ремень, и потянул его на себя. Весь пол в кухне был покрыт слизью крахмала, ведь кубики мы резали на деревянном полу, поэтому, я поскользнулся и упал, уронив Вовку на себя.

Успокоившись, мы выключили газ, и осмотрели последствия взрыва. Вовкиной чёлки, бровей и ресниц – как не бывало. Кожа на лице покраснела. К счастью, глаза остались целыми. Кухне повезло меньше. Тюль была уничтожена, потолок в масле, стены и пол в картошке.

— Батя меня убьёт! – мрачно констатировал Вовка, — опять жопа болеть будет. Он так больно порет своим офицерским ремнём!

— Надо полотенце на жопу намотать, и больно не будет, — выдал я очередное рацпредложение.

— Надо, — неуверенно сказал Вовка, и достал из шкафа два махровых полотенца.

— А зачем тебе два полотенца? — с удивлением спросил я.

— Ты тоже намотай, и тебя он тоже выпорет!

— Я не его сын, — начал было я, но Вовка меня перебил:

— Шкодили вместе, давай отвечать тоже вместе. При тебе может меньше бить будет. А если батя расскажет дяде Оскару, то он тебя так выпорет, что опять будешь мне жаловаться…

Дядя Оскар – это мой отец. И он меня порол и за дело, и для профилактики. А так, у меня оставался шанс на меньшую кару, лишь бы Вовкин батя ничего ему не рассказал.

Повязав полотенца, мы попытались отмыть масло с потолка, но наш рост не позволил это сделать — потолки были Сталинскими. А вскоре пришли Вовкины родители. Мы вышли в прихожую, и Вовкина мама, увидев лицо сынули, запричитала:

— Ой, батюшки! Что с тобой сынок?

— Я мам, больше не буду, — промямлил Вовка, и заплакал.

— А что это у вас на жопах? — спросил Вовкин батя, заметив выступающую под трико скатку полотенца.

— Это полотенца, — ответил я жалостливо, поскольку Вовку осматривала мама.

— А зачем вы их намотали?

— Чтобы больно не было.

— Я не понял, полностью составь предложение, двоечник!

— Мы с Вовкой хотели пожарить для вас картошку, а она взорвалась. Вовка сказал, что Вы нас будете пороть, вот мы и намотали полотенца, чтобы больно не было, — выдал я нашу тайну.

— И кто это придумал?

— Я, — обречённо выдавил я.

— Так ведь я и по ляжкам могу отходить, а там больнее. А потом ещё и Оскару расскажу, он тебе отдельно ремня пропишет.

— Не надо, пожалуйста, я больше не буду, — тихо попросил я и заплакал.

— Отставить плакать, боец! – неожиданно рявкнул Вовкин батя, поставленным командирским голосом. — Ремня он испугался! В армии тоже хныкать будешь перед атакой? Будь мужиком! Не скажу я Оскару, сам за него тебя выпорю. Лады?

— Да.

— А теперь покажи, что вы там натворили. То-то я чую, что в подъезде гарью воняет. Думал, что почтовые ящики опять подожгли.

Осмотр разрушений вызвал у Вовкиных родителей разную реакцию. Мама больше походила на сомнамбулу, и констатировала увиденное:

— Вы зачем на пол крахмал вылили?

— Мы не выливали, — ответил Вовка, поскольку первым начал плакать, и слёзы у него уже закончились, — мы картошку на полу резали.

— А почему мешок пустой? Куда картошку подевали?

— Она в ведре, мы её почистили.

— Всю-то зачем, ведь не съедим столько! А тюль зачем подожгли?

— Это не мы, это из сковородки, как пыхнуло!

— Ах, батюшки! А потолок чем испачкали?

— Мать, это масло, — вставил Вовкин батя, — они видимо в раскалённое масло холодной воды плеснули. У меня такое в гарнизоне было. Так, Вовка?

— Я не лил, я картошку туда вывалил, а она как рванёт!

— Ладно, мать, побелим, ведь давно собирались.

— А тюль-то новая была, красивая, — всхлипнула Вовкина мама.

— Купим новую, — решительно ответил Вовкин батя, — давай с картошкой что-то делать – пропадёт.

— Дак что с ней делать?

— Пожарим, и заодно пацанов обучим, а остальное отварим. Пусть Артур домой отнесёт. Вот мать обрадуется – добытчик растёт! И снимайте полотенца, я вас в другой раз выпорю.

Когда я пришёл домой с кастрюлей варёной картошки, прямоугольной формы, мама была удивлена, и назвала меня добытчиком. А в армии, я с удовольствием чистил картошку. Ножом с узким лезвием, и не квадратную.

С тех пор прошло сорок шесть лет, я до сих пор жарю картошку по рецепту

© Буер Артур

ПОНРАВИЛОСЬ? ПОДЕЛИТЕСЬ!

источник

Жарить картошку непросто! — А почему твой отец готовит, как баба? — Дурак ты, Артур, мужчина должен уметь готовить…