15 цитат из книги Юлиана Семёнова «Семнадцать мгновений весны»

Самые счастливые люди на земле те, кто может вольно обращаться с временем, ничуть не опасаясь последствия…

Юлиан Семёнов (1931 — 1993) — советский писатель и журналист. Читателям он запомнился, прежде всего, как автор цикла произведений об Исаеве-Штирлице. После выхода 12-ти серийного телефильма «Семнадцать мгновений весны» с Вячеславом Тихоновым в роли разведчика, Юлиан Семёнов стал одним из самых популярных авторов Советского Союза.

Мы отобрали 15 цитат из его культовой книги:

Это свойство русского человека за границей — считать соплеменника товарищем, а знакомого, пусть даже случайного, — закадычным другом — тоже было точно подмечено Штирлицем…
Я люблю молчунов… Если друг молчун — это друг. Ну а уж если враг — так это враг. Я таких врагов уважаю. У них есть чему поучиться.
Он вошел в хвойный лес и сел на землю. Здесь пробивалась робкая ярко-зеленая первая трава. Штирлиц осторожно погладил землю рукой. Он долго сидел на земле и гладил ее руками. Он знал, на что идет, дав согласие вернуться в Берлин. Он имеет поэтому право долго сидеть на весенней холодной земле и гладить ее руками.
А это, видимо, самое сложное: научить народ, целый народ, пользоваться самым дорогим, что отпущено каждому- свободой.
Я вывел для себя, что русскому характеру свойственно чаще оглядываться на идеальные примеры прошлого, чем рисковать в построении модели будущего.
Разведчик, если он оказывается в средоточии важнейших событий, должен быть человеком бесконечно эмоциональным, даже чувственным — сродни актеру, но при этом эмоции обязаны быть в конечном счете подчинены логике, жестокой и четкой.
Призвание вождя — это величие нации! Удел вождя — скромность! Профессия вождя — точное соотнесение обещаний с их выполнением!
Прежде всего мы забыли самих себя, — ответил Штирлиц, — как пальто в гардеробе после крепкой попойки на пасху.
У них не едят простую сметану, — подумал Штирлиц. — А у нас мечтают о простой корке хлеба. А здесь нейтралитет: восемь сортов сметаны, предпочитают взбитую. Как, наверно, хорошо, когда нейтралитет. И для человека, и для государства… Только когда пройдут годы, вдруг до тебя дойдет, что, пока ты хранил нейтралитет и ел взбитую сметану, главное-то прошло мимо. Нет, это страшно — всегда хранить нейтралитет. Какой, к черту, нейтралитет? Если бы мы не сломили Гитлера под Сталинградом, он бы оккупировал эту Швейцарию — и тю-тю нейтралитет вместе со взбитой сметаной.
Самые счастливые люди на земле те, кто может вольно обращаться с временем, ничуть не опасаясь последствия…
В споре важно задавать вопросы: тогда виден контрагент, да и потом, отвечать всегда сложнее, чем спрашивать…
Критиковать и злобствовать всегда легче. Выдвинуть раз умную программу действий — значительно труднее.
Среди рабов нельзя быть свободным… Это верно. Так не лучше ли быть самым свободным среди рабов?
Какое же проклятие висит над этим народом? — подумал Штирлиц. — Как могло статься, что бредовые идеи обрекли детей на этот голодный, стариковский ужас? Почему нацистам, спрятавшимся в бункере, где запасы шоколада, сардин и сыра, удалось выставить своим заслоном хрупкие тела этих мальчуганов? И — самое страшное — как воспитали в этих детях слепую уверенность, что высший смысл жизни — это смерть за идеалы фюрера?
Деньги — это отчеканенная свобода.
15 цитат из книги Юлиана Семёнова «Семнадцать мгновений весны»